Любовь и Сумасшествие

Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства и качества…

Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило:
— А давайте играть в прятки!?
ИНТРИГА приподняла бровь:
— Прятки? Что это за игра?
И СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время, как остальные прячутся. Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз, и так далее. ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила СОМНЕНИЕ, вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре.
ПРАВДА предпочла не прятаться, потому что в конце концов ее всегда находят, ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать.

— Раз, два, три, — начало счет СУМАСШЕСТВИЕ.
Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшим камнем на дороге, ВЕРА поднялась на небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева.
БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило, казалось идеальным для его друзей: кристально чистое озеро – для КРАСОТЫ; расщелина дерева – так это для СТРАХА; крыло бабочки – для СЛАДОСТРАСТИЯ; дуновение ветерка – для СВОБОДЫ!
РАДОСТЬ – для всех, поэтому она замаскировалась в лучике солнца. ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое и уютное местечко. ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге), а СТРАСТЬ и ЖЕЛАНИЕ затаились в жерле вулкана. ЗАБЫВЧИВОСТЬ, даже не помню, где она спряталась, но это не важно.
Когда СУМАСШЕСТВИЕ досчитало до 999999, ЛЮБОВЬ все еще искала, где бы ей спрятаться, но все уже было занято. Вдруг она увидела дивный розовый куст и решила укрыться среди его цветов.
— Миллион, — сосчитало СУМАСШЕСТВИЕ, и принялось искать.
Первой, оно, конечно же, нашло ЛЕНЬ.
Потом увидела, как ВЕРА спорит с Богом, а о СТРАСТИ и ЖЕЛАНИИ оно узнало потому, как дрожит вулкан. Затем СУМАСШЕСТВИЕ увидело ЗАВИСТЬ и догадалось, где прячется ТРИУМФ.
ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался, оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошенного гостя.
В поисках, СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой же стороны ему спрятаться.
Итак, все были найдены: ТАЛАНТ – в свежей и сочной траве; ПЕЧАЛЬ – в темной пещере; ЛОЖЬ – в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана).
Вот только ЛЮБОВЬ найти не могли…

СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой горы и, наконец, оно решило посмотреть в розовых кустах, и когда раздвигало ветки , услышало крик. Острые шипы роз поранили ЛЮБВИ глаза.
СУМАСШЕСТВИЕ не знало, что и делать, принялось извиняться, плакало, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем.
И вот с тех пор, когда впервые на Земле играли в прятки, ЛЮБОВЬ слепа, а СУМАСШЕСТВИЕ водит ее за руку…

Рыба и Океан

В Океане жила-была рыба. Однажды она услышала об Океане, и решила, что должна потратить все силы своей жизни, но попасть туда.

Рыба начала обращаться к разным мудрецам с вопросом: «Как мне достичь Океана?»

— Достичь Океана очень и очень непросто, — сказала одна мудрая рыба. — Для этого сначала нужно практиковать определенные позы и пройти по восьмеричному пути безупречного движения плавниками.

— Путь в Океан лежит через изучение основ миров просветленных рыб, — важно сказала другая рыба-гуру.

Третья учила, что единственный путь постижения Океана — это изучить и постоянно повторять мантру «Рам-рам-рам…».

Окончательно уставшая от разнообразных поучений рыба приплыла в заросли водорослей и там встретила маленькую неприметную рыбку, которая, услышав о ее поиске, сказала:

— Океан, который ты ищешь, всегда был, есть и будет рядом с тобой. И ты тоже являешься частью Океана, только ты этого не замечаешь. Океан и внутри тебя, и снаружи тебя, и ты — его любимая часть.

О ветре и Цветке

Ветер встретил прекрасный Цветок и влюбился в него. Пока он нежно ласкал Цветок, тот отвечал ему еще большей любовью, выраженной в цвете и аромате.

Но Ветру показалось мало этого, и он решил: «Если я дам Цветку всю свою мощь и силу, то тот одарит меня чем-то еще большим». И он дохнул на Цветок мощным дыханием своей любви. Но Цветок не вынес бурной страсти и сломался.

Ветер попытался поднять его и оживить, но не смог. Тогда он утих и задышал на Цветок нежным дыханием любви, но тот увядал на глазах. Закричал тогда Ветер:

— Я отдал тебе всю мощь своей любви, а ты сломался! Видно, не было в тебе силы любви ко мне, а значит, ты не любил!

Но Цветок уже ничего не ответил.

Проблема виноградной лозы

Однажды виноградная лоза осознала, что люди ежегодно снимают с нее виноград и уносят его. И никто никогда не говорит ей «спасибо». Ее мучила мысль: «Почему так происходит?»

В один прекрасный день мимо проходил мудрый человек и присел отдохнуть неподалеку.

«Вот он, мой шанс прояснить тайну», — подумала лоза и промолвила:

— Мудрый человек! Ты видишь: я — виноградная лоза. Когда мои плоды созревают, приходят люди и забирают их. Ни от одного из них я не вижу даже намека на благодарность. Можешь ли ты объяснить мне причину такого поведения?

Мудрый человек подумал и сказал:

— По всей вероятности, причина его в том, что у всех этих людей создалось впечатление, что ты не можешь не производить виноград.

Встреча с волком

Человек встретился в лесу с говорящим волком и сказал ему:

— Вы, волки, широко известны у нас, людей. У нас есть много историй о вас.

— Как интересно, — промолвил волк. — Историй какого рода?

Человек рассказал ему историю о мальчике, кричавшем: «Волк! Волк!»

— Забавно, — сказал волк. — У нас такой истории нет. Но есть другая, с этими же персонажами. Она называется «Волк, который кричал: «Мальчик!» Но ты, вероятно, слышал ее.

— Нет, — сказал человек и попросил ее рассказать.

Давным-давно жил-был волк. Он познакомился с мальчиком, который был охотником на волков. Как только волк понял опасность того, что человек является охотником, он бросился от одной стаи к другой, крича: «Мальчик! Мальчик!»

Но поскольку волки понятия не имели, что такое «мальчик» и весьма слабо представляли себе, что такое охотники на волков, они не обратили на это никакого внимания. Некоторые из нас, волков, говорят, что так произошло потому, что волки в массе своей настолько глупы, что вы, люди — даже иногда мальчишки, — можете спокойно охотиться на них.

— Однако если у вас есть такая история, — сказал я, — она, несомненно, должна служить всем волкам предупреждением, что такая опасность существует, и делать их более осторожными?

— Я вижу, — сказал волк, — некоторые из вас, людей, не намного умнее самого заурядного волка. Как и мы, вы, похоже, полагаете, что сказки могут предупреждать и наставлять. Но вы не замечаете, что гораздо чаще понимание наставления происходит посредством узнавания в процессе случившегося события, а не до того…

Доказательства для кролика

Лиса встретила кролика в лесу.

— Кто ты такой? — спросил кролик.

— Я лиса, — ответила лиса. — И я хочу тебя съесть.

— Как ты можешь доказать, что ты лиса? — спросил кролик.

Лиса не знала, что ответить, потому что раньше кролики убегали без лишних вопросов.

— Если ты можешь показать мне письменное доказательство того, что ты лиса, то я тебе поверю, — сказал кролик.

Обеспокоенная лиса побежала ко льву, чтобы он дал ей удостоверение, что она лиса. Выданное львом удостоверение вызывало у лисы такой интерес, что она задерживалась на каждом параграфе, чтобы продлить удовольствие. Но когда она вернулась на место, где оставила кролика, его там уже не было.

Лиса побежала обратно ко льву и увидела оленя, разговаривающего со львом.

— Я хочу видеть письменные доказательства того, что ты лев, — говорил олень.

— Когда я не голоден, мне нет нужды беспокоить тебя, когда же я хочу есть, то ты не нуждаешься ни в каких документах, — ответил лев.

Удивленная лиса спросила:

— Почему ты не сказал мне, чтобы я так поступила, когда я просила удостоверение для кролика?

— Друг мой, — сказал лев, — тебе следовало сказать, что удостоверение требовал кролик. Я думал, что оно нужно для тех глупых человеческих существ, от которых кое-кто из этих умных животных научился подобному различению.

Котенок-философ

Жил-был котенок.

Кто-то взял его посмотреть на тигра, раз во сто большего, чем он сам. Котенок сказал:

— То, что выглядит таким огромным, не может обладать истинной ценностью. Если бы он действительно что-то собой представлял, у него не было бы нужды быть таким большим.

Лягушки в колодце

Однажды озерная лягушка пришла и прыгнула в колодец. Там ее встретила лягушка, прожившая всю свою жизнь в этом колодце. Она спросила:

— Интересно, а откуда ты пришла?

— Я пришла из озера. Колодезная лягушка спросила:

— А оно больше, чем этот колодец?

— Да, — ответила озерная лягушка.

В глазах колодезной лягушки появилось недоверие, а в уме — сомнение.

— Как что-то может быть больше, чем этот колодец, в котором я живу?

Озерная лягушка рассмеялась и ответила:

— Очень трудно сказать что-нибудь, так как там нет меры.

Колодезная лягушка сказала:

— Тогда я дам тебе меру, чтобы ты смогла это сделать.

Она нырнула на четверть глубины колодца и спросила:

— Озеро такое?

Озерная лягушка засмеялась и сказала:

— Нет.

Тогда та нырнула на половину глубины колодца и спросила:

— Этого хватает?

Озерная лягушка снова сказала:

— Нет!

Тогда та нырнула до самого дна колодца и торжествующе сказала:

— Теперь ты не можешь сказать «нет». Озерная лягушка сказала:

— Ты можешь обидеться, а я не хочу быть невежливой, но ответ по-прежнему тот же — нет!!!

Тогда колодезная лягушка сказала:

— Убирайся отсюда, лгунья! Ничто не может быть больше этого колодца!

Счастье в хвосте

Пес увидел щенка, гоняющегося за хвостом, и спросил:

— Что ты так гоняешься за хвостом?

— Я изучил философию, — ответил щенок, — я решил проблемы мироздания, которые не решила ни одна собака до меня. Я узнал, что лучшее для собаки — это счастье и что счастье мое — в хвосте. Поэтому я гоняюсь за ним, а когда поймаю, он будет мой.

— Сынок, — сказал пес, — я тоже интересовался мировыми проблемами и составил свое мнение об этом. Я тоже понял, что счастье прекрасно для собаки и что счастье — в хвосте, но я заметил, что, куда бы я ни пошел, что бы ни делал, он следует за мной и мне не нужно за ним гоняться.

Психея (Ганс Христиан Андерсен)

В маленькой, узенькой улице стоял старый дом, бывший некогда храмом. В доме этом жил молодой ваятель, бедный, безызвестный… Он хотел воплотить в мраморе то чувство, которое стремилось из глубины его души вознестись к вечному и бесконечному. Но как воссоздать его, в каком образе? Мягкая глина послушно принимала под его пальцами прекрасные формы, но на другой день он, как и всегда, уничтожал созданное им накануне.
— Ты мечтатель! — говорили ему друзья. — И в этом твое несчастье! Происходит же все это оттого, что ты еще не жил по-настоящему, не вкусил жизни, не пил жадными глотками жизненный нектар.

Однажды он проходил мимо одного из многочисленных римских палаццо и увидал внутри двора садик, полный душистых роз. Перед ним промелькнуло видение — молодая девушка, дочь хозяина дома. Как она была нежна, воздушна, прелестна! Никогда в жизни не видывал он такой девушки! Ах, нет, видел в одном из римских палаццо на картине Рафаэля, в образе Психеи. Там она была написана красками, здесь явилась ему живая.

Она ярко запечатлелась в его сердце и мыслях; вернувшись в свою бедную мастерскую, он принялся лепить из глины Психею — знатную молодую римлянку, и впервые остался доволен своею работою. В ней чувствовалась жизнь, это была она!

Друзья, увидав статую, громко возликовали: в этой работе талант его выразился необычайно ярко; до сих пор его признавали только одни они, теперь его признает весь свет!

Глина прекрасно создает ощущение живого, тёплого тела, но не обладает белизной и прочностью мрамора. Психея должна была ожить в мраморе, и у художника даже имелся этот драгоценный материал…

Словно новая эра настала в бедной мастерской; в ней закипела жизнь, веселье, работа. Сияющая утренняя звезда созерцала, как работа продвигалась вперед. Сама глина, казалось, ожила и послушно принимала под рукою художника желаемые формы, передавала знакомые черты. Скоро они засияли высшею, совершеннейшею красотою.

— Теперь я знаю, что такое жить! — ликовал художник. Это значит — любить, увлекаться возвышенным, восхищаться прекрасным! То же, что называют жизнью мои товарищи, — обман, пузыри, вскакивающие на бродящей гуще, а не чистый, небесный напиток, приобщающий человека к истинной жизни!

Мраморная глыба была поднята на подставку, от нее начали откалывать кусок за куском, и мало-помалу грубая работа была выполнена, камень стал принимать формы живого тела, очертания божественно-прекрасного образа молодой девушки. Тяжелый камень превратился в воздушную, порхающую прелестную Психею, улыбающуюся небесною улыбкою, навеки запечатлевшуюся в сердце молодого ваятеля.

Звезда, сиявшая на румяном утреннем небе, видела все это и, право, поняла, что творилось в душе молодого человека, поняла и краску, вспыхивающую на его щеках, и блеск его глаз в то время, когда он воплощал в мраморе создание божье.

— Ты мастер, какие жили во времена древних греков! — говорили ему восхищенные друзья. — Скоро весь свет будет дивиться твоей Психее!
— Моей Психее! — повторил он. — Моей! Да, она и должна быть моею! И я такой же художник, как мои великие предшественники. Милосердный Господь даровал Мне талант, превознёс меня, как своего избранника!

И он упал на колени и со слезами благодарил Бога, потом опять забывал его ради нее, ради ее мраморного изображения, ради Психеи, словно вылепленной из снега и разрумяненной утренним солнцем…

Прошли столетия. Яркая звезда светила по-прежнему, все такая же светлая, крупная, какою была тысячелетия…

Однажды в саду рыли могилу; умерла молодая монахиня, и в это утро ее хотели похоронить. Вдруг заступ наткнулся на камень, сверкавший ослепительною белизною. Стали действовать заступом осторожнее, и из земли показалась женская голова, руки, ноги… Из могилы, куда хотели зарыть тело молодой монахини, извлекли при свете розовой утренней зари чудную статую Психеи, изваянную из белого мрамора. “Как она прелестна! Какое совершенство! Памятник искусства лучших времен! — говорили люди. — Кто создал ее?” Никто не знал этого, никто, кроме сияющей тысячелетия утренней звезды. Она одна знала земную жизнь творца Психеи, его испытания, его слабость и веру в человеческое достоинство. Бренная оболочка его распалась в прах, как и должно, но результат его стремлений, воплощение таившейся в нем искры божьей — Психея — осталась!.. И она никогда не умрет, она переживет самую память о своем творце, будет служить здесь на земле, проблеском его бессмертной души! И вот ее нашли, оценили и полюбили!

Ясная утренняя звезда, горевшая на румяном небе, обливала своим дрожащим светом Психею и освещала блаженно улыбавшиеся уста и глаза зрителей, созерцавших в немом восторге душу, изваянную из мрамора.

Всё земное истлевает, рассыпается в прах, забывается. Помнит о нем лишь звезда, свидетельница бесконечных времен; все же небесное само сияет и живет в памяти. Но и эта память может угаснуть, однако Психея живет вечно!

Ганс Христиан Андерсен

Гора, полюбившая птицу (Элис Маклеррен)

Было это давным-давно. Среди пустынной равнины стояла одинокая Гора. Ни одно растение не росло на её склонах, ни один зверь не пробегал по её уступам, ни одно насекомое не проползало по её камням, ни одна птица не летала над ней. Только снег и дождь прикасались к Горе, да солнце согревало Гору, да ветер охлаждал её.

Днём и ночью Гора смотрела в небо, где проплывали причудливые облака. Днём она видела солнце, шествующее по небу, а ночью – луну. В безоблачные ночи мерцали звёзды. Но больше Горе ничего увидеть не удавалось.

И вдруг однажды над Горой появилась маленькая птичка. Сделав круг, она опустилась на уступ отдохнуть и почистить пёрышки. Птичка прыгала по Горе, цепляясь за острые камни маленькими нежными коготками, и Гора вдруг ощутила её прикосновение, ощутила тепло её живого тела.

Никогда с неба ничего подобного не прилетало к Горе, и изумлённая Гора проговорила:
— Кто ты? И как тебя зовут?
— Я птица Джой, – прощебетала птичка в ответ. – Я прилетела из далёкой страны, где всё зелено. Каждую весну я отправляюсь в путь, чтобы построить гнездо и вывести птенцов. Я лечу в такие края, где моим птенцам будет хорошо. Сейчас я отдохну и полечу дальше.
— Я никогда не видела птиц, – сказала Гора. – Не могла бы ты не улетать, а остаться здесь?
— Нет, – ответила Джой. – Птицы – живые существа, они должны есть и пить, здесь же ничего не растёт такого, что я могла бы поклевать, и нет ручьёв, из которых можно пить.
— Тогда, – сказала Гора, – если ты не можешь остаться, может быть, ты как-нибудь ещё раз прилетишь ко мне?
Джой ответила не сразу.
— Я пролетаю огромные расстояния, – наконец сказала она, – на моём пути встречается много гор, но ни одна гора не интересовалась мной и не просила прилететь ещё раз. Следующей весной я постараюсь опять пролететь мимо тебя. Но смогу побыть недолго, так как здесь на многие километры вокруг нет ни пищи, ни воды.
— Я никогда не видела птиц, – повторила Гора, – я буду рада, если ты прилетишь ко мне хоть на несколько часов.
— Однако вот что ты должна ещё знать, – сказала Джой. – Горы живут вечно, а птицы нет. И если даже я буду прилетать к тебе каждую весну, то всё равно это будет всего лишь несколько раз.
— Как это печально! – сказала Гора. – Но ещё печальнее будет, если я вообще больше не увижу тебя.

Джой нежно прижалась к Горе и вдруг запела. Её песня была похожа на колокольчик. Это была первая музыка, которую услышала Гора.

Закончив петь, Джой сказала:
— Ни одна Гора, кроме тебя, не интересовалась, когда я прилечу к ней и когда улечу, и я даю тебе обещание – каждую весну прилетать к тебе, приветствовать тебя, летать над тобой и петь тебе. Когда же меня не будет, так как жизнь моя не вечна, к тебе прилетит одна из моих дочерей, которой я дам своё имя, и расскажу, где тебя найти. А потом будет прилетать дочь моей дочери, которую тоже будут звать Джой и которой её мама тоже расскажет, как тебя найти. И так будет всегда. Каждую весну к тебе будет прилетать маленькая птичка по имени Джой. Она будет приветствовать тебя, летать над тобой и петь тебе.
Гора была счастлива, услышав всё это, и ей стало ещё печальнее оттого, что Джой должна улететь.
— Мне пора, – сказала Джой. – Ведь отсюда так далеко до пищи и воды. Жди меня в будущем году.
И, раскрыв крылья навстречу солнцу, Джой полетела. Гора следила за ней, пока Джой не скрылась вдали.

С тех пор каждый год, когда наступала весна, маленькая птичка прилетала к Горе и приветствовала её: «Я Джой, – пела она, – и прилетела сказать тебе «Здравствуй».
Птичка кружилась над Горой, пела ей песенки и нежно прижималась своими мягкими пёрышками к её холодным уступам.
И каждый раз, когда птичка собиралась в путь, Гора спрашивала её: «Не можешь ли ты все-таки остаться?» И Джой всегда отвечала: «Не могу, но я прилечу к тебе следующей весной».

С нетерпением ждала Гора появления Джой, и с каждым годом ждать становилось все труднее и труднее. Прошло девяносто девять вёсен. И когда в сотую весну Гора в сотый раз задала Джой вопрос: «Не можешь ли ты все-таки остаться?», и вновь услышала в ответ: «Не могу», и увидела, как Джой опять исчезает в небе, сердце Горы не выдержало. Внутри у Горы что-то треснуло, и потоки воды, вырвавшись из самых глубин, потекли по её камням. Это были слёзы Горы.

Наступила следующая весна, и птичка Джой опять прилетела к Горе, но Гора уже не могла говорить. Сердце Горы было разбито. Гора могла теперь только плакать.

Джой сидела на каменном склоне и смотрела на ручей. Это был поток слёз Горы. Гора плакала о том, что Джой сейчас улетит, и снова потянутся долгие месяцы ожидания. Джой сделала несколько кругов над Горой, спела ей свою песенку и стала прощаться. Гора уже ни о чём не спрашивала её, она только плакала. Тогда Джой сама пообещала ей ласково: «Я обязательно прилечу к тебе на будущий год».

И Джой прилетела. На этот раз в клюве у неё было маленькое семечко. По уступам Горы всё ещё стекал ручей. Джой осторожно положила семечко рядом с ручьём, в расщелину между камнями, так, чтобы семечко всегда оставалось влажным.

Потом Джой спела Горе песенку и, не услышав от Горы ни слова, улетела. Гора по-прежнему не могла говорить.

Прошло несколько недель. Семечко в расщелине скалы пустило вниз тонкие корни. Корни, прорастая всё глубже и глубже, проникали в самые мелкие трещины, медленно разрушая камень. Разрушенный камень растворялся в воде, корни пили воду, и росток тянулся вверх к солнцу, распуская маленькие зелёные листья.

Однако Гора ничего этого не видела. Она была слепа от слёз и не заметила маленького ростка.

Пришла весна, и Джой снова принесла семечко, а на следующую весну ещё. Она опускала семена между камнями возле ручья и пела песенки.
Шли годы. Корни растений разрушали камни у берегов ручья, превращая их в почву. На почве на северных склонах скал вырос мох, а между камнями у самого ручья появились трава и цветы. К цветам с попутным ветром прилетели насекомые. Они ползали по листьям и летали от цветка к цветку.

Тем временем из ростка самого первого семечка ввысь поднялось молодое дерево с кроной зеленых листьев, сияющих на солнце. Корни этого дерева проросли в самую сердцевину Горы, заполняя трещины. Словно нежными пальцами, они заживляли сердце Горы. И Гора вдруг прозрела. Она увидела мох на камнях, траву и цветы вдоль ручья. Она увидела молодое дерево, которое тянулось к солнцу. И слёзы радости вместо слёз печали потекли по её уступам.

Каждый год Джой прилетала к Горе и приносила новые семена. Весёлые ручьи бежали по склонам Горы. И земля, орошённая, зеленела, покрываясь травами, цветами и деревьями.

Гора обрела дар речи, и так как больше всех она любили птичку Джой, она задавала ей всё тот же вопрос:
— Ну, теперь-то ты можешь оставаться?
— Нет, – всё ещё отвечала Джой, – но я прилечу к тебе на следующий год.
Много лет прошло, прежде чем ручьи принесли жизнь в долину, и всё зазеленело вокруг Горы. Отовсюду начали сбегаться маленькие зверьки. Здесь была вода, летали насекомые, росли травы, и зверкам было чем кормить своих детей.
И у Горы снова появилась надежда, что и птичка Джой тоже сможет когда-нибудь свить здесь гнездо для своих птенцов. И тогда, раскрыв самые глубокие тайники, Гора отдала всю свою силу корням деревьев. И деревья, вскинув ввысь ветки, понесли к солнцу в каждом своём листке надежду Горы и её любовь к птичке Джой.
И вот, наконец, пришла та весна, когда птичка Джой прилетела к Горе, и в клюве у неё уже было не семечко, а маленький прутик. Джой села на самое высокое дерево, которое выросло из самого первого семечка, и, выбрав удобное место для гнезда, положила туда прутик.
— Я Джой, – пропела она, – я прилетела для того, чтобы остаться здесь.

Элис Маклеррен

Щедрое дерево (Шэл Сильверстейн)

Жила в лесу дикая яблоня … И любила яблоня маленького мальчика. И мальчик каждый день прибегал к яблоне, собирал падавшие с неё листья, плел из них венок, надевал его как корону и играл в лесного короля. Он взбирался по стволу яблони и качался на её ветках. А потом они играли в прятки, и когда мальчик уставал, он засыпал в тени ее ветвей. И яблоня была счастлива… Но шло время, и мальчик подрастал, и все чаще яблоня коротала дни в одиночестве.

Как-то раз пришел мальчик к яблоне. И яблоня сказала:
— Иди сюда, мальчик, покачайся на моих ветках, поешь моих яблок, поиграй со мной, и нам будет хорошо!
— Я слишком взрослый, чтобы лазить по деревьям, – ответил мальчик. – Мне хотелось бы других развлечений. Но на это нужны деньги, а разве ты можешь мне дать их?
— Я бы рада, – вздохнула яблоня, – но у меня нет денег, одни только листья и яблоки. Возьми мои яблоки, продай их в городе, тогда у тебя будут деньги. И ты будешь счастлив! И мальчик залез на яблоню и сорвал все яблоки, и унес их с собой. И яблоня была счастлива.
После этого мальчик долго не приходил, и яблоня опять загрустила. И когда однажды мальчик пришел, яблоня так и задрожала от радости.
— Иди скорей сюда, малыш! – воскликнула она.
— Покачайся на моих ветках, и нам будет хорошо!
— У меня слишком много забот, чтобы лазить по деревьям, – ответил мальчик, – мне хотелось бы иметь семью, завести детей. Но для этого нужен дом, а у меня нет дома. Ты можешь дать мне дом?
— Я бы рада, – вздохнула яблоня, – но у меня нет дома. Мой дом – вот мой лес. Но зато у меня есть ветки. Сруби их и построй себе дом. И ты будешь счастлив. И мальчик срубил ее ветки и унес их с собой, и построил себе дом. И яблоня была счастлива.

После этого мальчик долго-долго не приходил. А когда явился, яблоня чуть не онемела от радости.
— Иди сюда, мальчик, – прошептала она, – поиграй со мной.
— Я уже слишком стар, мне грустно и не до игр, – ответил мальчик. – Я хотел бы построить лодку и уплыть на ней далеко-далеко. Но разве ты можешь дать мне лодку?
— Спили мой ствол и сделай себе лодку, – сказала яблоня, – и ты сможешь уплыть на ней далеко-далеко. И ты будешь счастливым. И тогда мальчик спилил ствол, и сделал из него лодку, и уплыл далеко-далеко. И яблоня была счастлива. …Хоть в это и не легко поверить.

Прошло много времени. И мальчик снова пришел к яблоне.
— Прости, мальчик, – вздохнула яблоня. – Но я больше ничего не могу тебе дать. Нет у меня яблок…
— На что яблоки? – ответил мальчик. – У меня почти не осталось зубов.
— У меня не осталось ветвей, – сказала яблоня. – Ты не сможешь посидеть на них.
— Я слишком стар, чтобы качаться на ветках, – ответил мальчик.
— У меня не осталось ствола, – сказала яблоня. – И тебе не по чему больше взбираться вверх.
— Я слишком устал, чтобы взбираться вверх, – ответил мальчик.
— Прости, – вздохнула яблоня, – мне бы очень хотелось дать тебе хоть что-нибудь, но у меня ничего не осталось. Я теперь только старый пень. Прости…
— А мне теперь много и не нужно, – ответил мальчик. Мне бы теперь только тихое и спокойное место, чтобы посидеть и отдохнуть. Я очень устал.
— Ну что ж, – сказала яблоня, – старый пень для этого как раз и годится. Иди сюда, мальчик, садись и отдыхай.
Так мальчик и сделал. И яблоня была счастлива.

Сердце

Мое Сердце закрылось на замок, а ключ отдало Великому Хранителю ключей. Он много веков хранит эти ключи. Иногда Сердца приходят к нему и просят вернуть им ключик. Тогда Хранитель строго смотрит, хмурит брови, он словно хочет увидеть, что ждет это Сердце в будущем и стоит ли возвращать ключ. А вдруг Сердце опять что-нибудь натворит не благоразумное? В замке у Хранителя есть большой глиняный сосуд, в нем он хранит Любовь. Когда Сердце только рождается, Хранитель дарит ему Любовь в специальном маленьком глиняном сосуде и ключик (он нужен чтобы открыть в сердце таланты, знания и любовь). Сердце должно аккуратно и правильно обращаться с ним. Но всегда находятся такие Сердца, которые обязательно нарушат все правила хранения Любви! Они разбрасываются ей, расплескивают ее, совершенно ничего не оставляя своим родным и близким. Они тратят Любовь на переживания, начинают любить деньги, вещи, они любят все что угодно, но только не того и нет то, что надо!

Когда любовь заканчивается в их сосуде (да, и такое тоже может случиться), то они становятся злыми, никого не любят, и всех ненанавидят! Они даже меняют окраску от зеленого до фиолетовго-черного! А еще у Хранителя есть Книга Встреч. В этой книге записано, какое Сердце, с каким Сердцем и когда должно встретиться! Обложка книги сделана из солнечных лучей и чистой родниковой воды, с вкрапления росы, на ее страницах растут цветы, переливается радуга и дует теплый ветерок!

К сожалению, Сердце которое бездарно потратило свою Любовь на всякие пустяки, когда встречает Сердце, записанное ему по Книге Встреч, ничего не может ему дать. Ведь у него не осталось даже маленькой капельки любви… Сердце не может долго жить без любви, оно мучается, страдает, оно чувствует, что ему что-то не хватает… И тогда такие измученные, уставшие, истерзанные печалью, тоской и грустью сердца закрывают себя и относят ключ хранителю. Они становятся спокойными, в них нет уже ни жалости, ни тоски, ни грусти, ни печали, ни любви… они ничего, ни чувствуют, у них нет Эмоций, они нейтральны и равнодушны ко всему… цинизм и эгоизм, самолюбие и гордыня становятся их спутниками.

Но были и разумные Сердца, они бережно и с глубоким уважением несли свою любовь, свой маленький глиняный сосуд, аккуратно раздавая ее близким, родным, с теми бедными и несчастными сердцами они тоже делились своей теплой любовью, отдавали они ее и природе, и животным. И обязательно должны были отдать самую светлую крупицу своей любви Хранителю в знак благодарности и уважения к нему, за дар Любви, который самый бесценный на свете!

Иногда случалось так, что к Хранителю приходило Сердце и очень просило дать запасной ключик от другого Сердца, потому что долго не может открыть его, от того очень страдает!

Хранитель брал свою Книгу Встреч и смотрел, то ли это Сердце, и если там было записано об их встрече, то он, конечно, помогал и давал ключик. Но пред этим мог устроить разные испытания, а то вдруг рано еще, он не может ошибаться! Если сердце проходило эти испытания (а если сердце любит, то оно справиться с любыми испытаниями и трудностями), то Хранитель отдавал ключик. Ведь ничто так не могло смягчить строгость хранителя и заставить его подобреть, как любящее сердце! Многие сердца приходили просить о тех Сердцах, кому не были парой, и не было записи в Великой книге Встреч.

Тогда Хранитель снова хмурился, долго молчал, он думал… потом пристально смотрел, он знал и видел, что ничем хорошим это никогда не заканчивается… он указывал на дверь и, говоря, что еще не время и надо ждать… и они уходили эти сердца грустные и поникшие…

Но раз в году Хранитель бывает очень добр ко всем и делает подарки! Жестоким и глупым, опустошенным сердцам он наполнял их маленький сосуд чистой любовью.
Что бы они снова могли любить и быть любимыми, отыскать свое сердце и отдать ему ту любовь, которую не смогли подарить раньше… чтобы снова открыли в себе знания, и обрели веру и новый путь!

Ну, а добрым, честным и верным сердцам Хранитель дарил пламенную и огненную любовь в сосуде из роз, лилий, летнего ветерка, и сладких ягод клубники и вишни, она будет согревать их еще долгие, долгие годы!

И случается все это всего лишь раз в году, в День Святого Валентина.